После триумфальных результатов Московского международного конкурса артистов балета 2026 года трио блестящих солистов Мариинского театра, все из которых учились в Академии Джона Крэнко в Штутгарте, Германия, были удостоены повышения с должности второго солиста до первого солиста. Среди этих выдающихся артистов — Риома Гудзелеу (Ryoma Hudzeleu), который завоевал золотую медаль в мужской сольной категории. Vaganova Today имел честь побеседовать с Риомой, чтобы разделить радость его недавней победы и обсудить его путь в Санкт-Петербург. Английский вариант этого интервью найдете здесь.
Хочется начать с самого начала. Как вы начинали свой путь в мир балета?Мои родители — артисты балета. Папа работал в Минске, в Национальном Большом театре Беларуси. После четырёх лет в театре он уехал в Японию, где встретил маму. А мама училась во Франции у Розеллы Хайтауэр, вернулась в Японию и танцевала в разных театрах.
Был ли ваш выбор — танцевать?Сначала нет. Они хотели, чтобы я занимался, чтобы я стал артистом балета. Поскольку у них была своя частная студия, я начал заниматься с трех лет. Я там просто бывал, смотрел их уроки и иногда выступал на частных концертах. Когда мне было 11 лет, мама предложила мне выступить на конкурсе. Не таком большом, как международные, но проводившемся в Японии. Я выступал несколько раз, и там нашёл хорошего друга, с которым дружу до сих пор. Наверное, именно из-за этого я стал серьёзнее интересоваться балетом. Когда мне было 12 лет, я поступил в Минск, где учился мой папа. До ковида я провёл там полтора года. Во время карантина я вернулся в Японию, а позже, когда мне было уже 15 или 16 лет, снова приехал в Минск. В тот момент мои данные, шаг и выворотность, не были развиты. Я начал серьёзнее растягиваться. Мне нужно было исполнить вариацию Солора и показать шаг в манеже жете. Через ежедневные растяжки я получил в тот момент большую выворотность и улучшил шаг.
Вы первый раз участвовали в конкурс в Барселоне в YAGP в 2022 году, я поняла?
Да. Люди, работающие в YAGP, предлагали мне сменить школу, чтобы стать ещё лучше. В этот момент представители школы John Cranko предлагали мне приехать в школу. Я не сразу согласился. Но возникла проблема после конкурса в Минске с моим педагогом. Мы с ним не подготовили для конкурсов, поскольку он всегда был занят другими уроками, но ему, видимо, не понравилось, что я пошёл на конкурс. Он работал с Игорем Колбом и Иваном Васильевым — он довольно известный. Но в конце концов, я хотел выбрать другой путь, и мы решили, что школа John Cranko будет лучше для меня.
YAGP в Тампе был в апреле следующего года (2023), и там я спросил у директора Cranko, могу ли я ещё приехать. Он согласился, и я переехал.
Вы провели в Штутгарте 2 года, с 2023 по 2025 год. В чем разница в педагогике по сравнению с тем, что вы испытали в Минске?
Разницу особенно не чувствовал, потому что почти все педагоги там из России. Методика там тоже русская. Мой педагог был Дмитрий Валерьевич Магитов из Киева, который учился в МГАХ. Я давно его знал, потому что, когда я первый раз был на YAGP, он сказал, что хотел, чтобы я приехал в школу Cranko, но не мог сам оформить официальное приглашение, так как он не директор.
А я очень рад, что учился у него. Он меня любил. Я в Кранко очень хотел работать с ним, и, слава Богу, это получилось.
Учитывая ваш международный опыт, вы, вероятно, могли бы поступить в театр в Беларуси, или поехать в Японию, или даже куда-нибудь в Европу. Почему вы решили работать в Мариинский театр?
Во первых мне нравится здесь больше чем Большой театр или Парижского оперы. Я люблю репертуар Мариинского театра. В Большой театр тоже хороший репертуар, но он не для меня пока. Я смотрел Гала Концерт в Японии в 2022ом году в Международном Балетном Фестивале в Токио. Показали Адажио из Балкона в «Ромео и Джульетта» с Владимиром Шкляровым и Ольгой Смирновой. Там были ещё много звёзд, но я мало помню кроме Ромео. Я чувствовал, что мне нужно туда, откуда Шкляров приехал чтоб стать как он. Мне так понравилось, как он чувствует сцену и как он играет роль, всё естественно, никакого неловкости. Я честно только его помню. Они продавали записи концерта поскольку это было во время Ковида, и я удачно купил видео этого спектакли. Я встретился с ним всего 2 раза в жизни, гала концерт в Минске и ещё в Питере, я был его фанатом. Я до сих пор смотрю его записи, когда готовлю нового роли. Допустим для Баядерки я сразу взял запись именно Шклярова. У него амплуа универсальное — танцует и Ромео, и Хулигана, и разных Принцев, хотя это совершенно разные партии. И у него актёрская игра, всё естественно. Даже через запись, видно, что он получает огромное удовольствие от сцены и от партнёрши.
Как вы работаете с вашим педагогом, Леонидом Сарафановым?
Он более свободный, всегда не против, если я поменяю какую-то комбинацию, и наоборот, хочет, чтобы отличался от других. Не кардинально менять всё, в классике так нельзя, но в рамках классики. Он не хочет просто обычные комбинации. Всегда хочет, чтобы мы добавили свой стиль. У него есть подход, чтобы создать оригинальный, естественный результат. В Минске мой педагог был довольно старым, как будто по книге, у него методика старая, и мне было не особенно интересно там. Здесь другой подход.
Как решается, что менять и насколько?
Это сложно сказать, но, во-первых, я предлагаю комбинацию, которую у меня в голове, и если ему понравится, то можно посмотреть. Потом с другим репетитором я покажу, что буду делать. Мы проверяем, чтобы смотрелось не странно и не криво. Если гала-концерт, то всё можно делать, если у тебя только дуэт. Но если спектакль, постановка, то кордебалет стоит, они не могут двигаться, и надо это учитывать. Разница от оригинала не должна быть большая. Мы иногда шутим о Большом театре, как они меняют много хореографии на другие прыжки. Здесь зритель не будет хлопать, если мы так сделаем.
Там публика, Москвичи, любят это, там другой стиль. Это неплохо, но другой, и здесь так нельзя. Поменять целую вариацию мы не будем.
Те, кто занимается у Леонида Дмитриевича, у нас есть свобода выбора, как адаптировать вариацию к себе. Не все репетиторы такие. Многое также зависит от артиста. У меня есть техника более разрывная. Лёша Ороховский тоже занимается с Сарафановым и у него более классическая, чуть более собран в содебаски и револтады (saut de basques and revoltades). И хотя у нас один репетитор, подход к нам другой.
Вы работаете над пантомимой также с Сарафановым?
Да, у нас не было актёрского мастерства в Cranko, и даже не было народного танца. Был урок фламенко. Конечно, это помогло, но мне не понравилось особенно. Кастанеты тоже были. Но там счёт другой и темпы тоже — острые, быстрые. Я всегда опаздывал на тот урок. Я хотел бы изучить актёрское мастерство, чтобы потом было бы легче в театре. Но его просто не было. Приходилось самому искать, как играть роль.
Допустим, второй акт в “Дон Кихоте”, где важный актёрский пассаж, это сложно. Слава Богу, я попал к Леониду Дмитриевичу. У него сильная актёрская игра, он мне много помог. Мы специально ставили репетиции только для mise-en-scène и актёрских моментов, чтобы не выйти на сцену и делать это первый раз, не только вариацию репетировать. Поэтому иногда, когда я устал от чего-то другого, мы можем использовать время репетиции, чтобы работать над персонажем.
Когда вы пришли в театр в первый раз, какое было ваше впечатление?
Я чувствовал себя более свободным, не сомневался, что «не смогу танцевать здесь». Уже во время просмотра я мог представить себя здесь, что я провожу жизнь свою здесь. Мне нравится атмосфера на исторической сцене, даже без спектаклей можно смотреть в пустой зрительный зал вечно, это так красиво. М2 — новый, но не удивительный, историческая сцена — особенная.
У вас есть ритуалы или процедуры до выхода на сцену?
Я ничего специального не делаю, чтобы вдруг у меня не получилось сделать это, и потом не получился спектакль. Лучше не паниковать перед выходом. Я только делаю пятую позицию и шаг перед выходом. Конечно, растягиваюсь перед спектаклем, но прямо перед выходом из кулисы — нет. Просто пятая позиция, чтобы собраться.
Какая самая сложная часть вашей работы?
Актёрская игра или дуэты. Новые партии тоже сложные. Недавно приехали представить «Юноша и Смерть», и я думал, будут опытные артисты, как Саша Сергеев или Костя Зверев, будут танцевать, но мы репетировали. И со стульями, и столами, и кроватью — было сложно. Плюс мы не репетировали с музыкой. Я, кстати, заболел для первой репетиции, пришёл только на третью, и Luigi мне сказал: «А где сигареты? Вам надо настоящие сигареты курить на сцене». Он мне объяснил, как курить. Я никогда не курил. Представляете, я в 20 лет учился курить сигареты в зале Мариинского театра! Это часть работы в постановке, так танцевали и до сих пор делают. Нельзя было слушать музыку, потому что Ролан Пети ставил специально, чтобы артисты не слышали. Он поменял музыку несколько раз до премьеры. Но надо знать музыку, чтобы вовремя совпасть и не танцевать последнюю часть в тишину, без музыки. Он запрещал слышать музыку, чтобы я создал своё темпо с партнёршей. У нас было только 3 или 4 репетиции с оркестром, остальное я всё сделал без музыки. Конечно, сложно, чтобы не опоздать. Если опоздать, то будет полтора минуты без музыки, и это — жесть. Такое было — как раз Шкляров танцевал с Кондауровой, запись есть, где в конце оркестр так доиграл, и они продолжали хореографию до конца. А самая лёгкая часть моей работы — это танцевать сольные партии.
Вы недавно участвовали в Международном конкурсе балета в Москве и выиграли золотую медаль в старшей группе. Поздравляем с победой! Хочется спросить, раз вы уже профессионально танцуете, что конкурс вам даёт и почему он нужен?
Во-первых, я был вообще недоволен серебряной медалью в 2022-м году и хотел добиться золота. Я обсудил это с родителями. Я получил опыт из конкурса первый раз, он помог мне чувствовать себя более стабильным и понять, где я стою среди своих коллег. Я пришёл первый сезон в Мариинку и сразу спросил у Андриана Гурьевича, если мог бы участвовать в конкурсе в 2026, потому что хотел показать ему и жюри, что могу танцевать не только свои сильные партии — Ланкедем, Али, Базилио — но и Дезире и Раймонда. Поэтому я специально выбрал «Спящую» для конкурса. Я не знаю, насколько это было ошибкой, но хорошо, что я это танцевал. Я репетировал это с Леонидом, и он был прекрасен как Дезире. Во время заявки надо было выбрать 7 номеров. Я хотел танцевать принцев, которых, может быть, никогда не буду танцевать в Мариинском. Мне показалось, что Андриан Гурьевич не видит меня как принца. Они, руководство и репетиторы, знают, что я могу танцевать сильные партии. Я хотел показать, что тоже могу танцевать в белом трико и ставить для себя цели, чтобы быть лучше в будущем.
Сначала Леонид Дмитриевич отказался, во-первых, потому что думал, что мне не подойдёт, и во-вторых, это вариация, где ошибки сразу видно. Размазанные принцы никому не интересны. Когда я подал заявку, я просто поставил «Спящую» и не сказал. Я сообщил ему после факта. А то иначе мне было бы зря репетировать месяц и не показать. Я думал, что получу опять серебро. Я не ожидал золотой медали! Акиб, который выступал из Большого, очень хорошо танцевал, у него сильная техника.
Вы бы хотели танцевать «Спящую» здесь?
Хочу всё танцевать здесь: принцев, Дезире, Ромео, и если будет, то Баланчина — «Симфония До Мажор», «Драгоценности».
Вы нервничали во время конкурса?
Во время второго тура — да. Первый и третий — нет. Я знаю, что у меня есть тенденция перед вариацией Базилио нервничать. Я несколько раз танцевал эту роль в Японии, и трясутся руки перед вариацией. Не знаю почему. Только в этом балете.
Когда вы пришли в театр, какая была атмосфера?
Я не нервничал особо. Надо было собрать документы, и первый месяц не было свободных минут. На уроки было хорошо, потому что сейчас либо Юрий Фатеев, либо Леонид Сарафанов ведёт уроки. Могу выбрать, у кого заниматься.
Есть ли конкуренция между коллегами?
Нет, у нас просто нет времени для этого. Огромный репертуар, и нет времени посмотреть на других и осуждать. Все добрые и помогают. Дают советы и своё мнение о ваших выступлениях.
Вы занимаетесь кросс-тренингом?
Я постоянно растягиваюсь, не могу от этого избавиться: перед и после уроков, перед и после репетиций, перед сном. Всегда. Наверное, это хорошо, но я думаю, сколько времени на это уходит, и представляю, сколько ещё можно было бы спать, если бы я этого не делал! Ещё массаж хотя бы раз в неделю, чтобы восстановить тело. Самомассаж, когда делаешь себе, не считается. Нужен специальный массажист.
Как вы отдыхаете?
Либо иду погулять с другом, или в баню, или за город, хотя времени практически нет на это. Люблю остаться дома и восстановить тело. Сходить на массаж или приготовить еду: стейк или мясо, иногда суп, курицу. Здоровую пищу для тела. Отдыхаю, когда могу. Сейчас, в конце сезона, нужно быть аккуратным, чтобы не получить травму. Я смотрю аниме, фильмы и слушаю разную музыку.
Ваши родители приезжают?
Они ещё в Японии, но я снимаю свои репетиции и посылаю им, чтобы получить идеи, чтобы другие глаза тоже смотрели на меня.
Какой совет вы бы дали молодым?
Если вы танцуете с удовольствием, это хорошо. Но нужно собраться. Учиться и исправлять свои ошибки.
У вас есть мечта?
Стать премьером и заслуженным артистом России! Чтоб тело не болело, чем меньше травм, тем лучше. Желаю танцевать большой репертуар и танцевать вечно.
Все фотографии из личного архива Риомы Гудзелеу (Гуделев).